Клуб сбитых летчиков

Вечерняя Москва vm.ru ·

Клуб сбитых летчиков

Есть вечная игра человека с судьбой. Вот они садятся напротив друг друга и начинают игру, знакомую каждому с малолетства. Человек ставит крестики, судьба рисует нолики. Человек старается выстроить в ряд фигуры по вертикали, горизонтали, диагонали. Линии любви, карьеры, благополучия, долгожительства, власти — да мало ли у него желаний. А судьба — она же фатум, созвездия, люди, обстоятельства, — со своими ноликами мешает составить сплошной ряд. Если присмотреться, в этой игре содержится код жизни, ее диалектика. Выиграл в одном, проиграл в другом, разве это не интересно? Именно о таких хитросплетениях идет речь в авторской рубрике, которую ведет обозреватель «Вечерней Москвы», писатель Михаил Щербаченко.

Есть вечная игра человека с судьбой. Вот они садятся напротив друг друга и начинают игру, знакомую каждому с малолетства. Человек ставит крестики, судьба рисует нолики. Человек старается выстроить в ряд фигуры по вертикали, горизонтали, диагонали. Линии любви, карьеры, благополучия, долгожительства, власти — да мало ли у него желаний. А судьба — она же фатум, созвездия, люди, обстоятельства, — со своими ноликами мешает составить сплошной ряд. Если присмотреться, в этой игре содержится код жизни, ее диалектика. Выиграл в одном, проиграл в другом, разве это не интересно? Именно о таких хитросплетениях идет речь в авторской рубрике, которую ведет обозреватель «Вечерней Москвы», писатель Михаил Щербаченко.

Теплым весенним днем трое немолодых, но, однако же, и не старых мужчин обедали в ресторане на берегу реки, полноводно обтекающей крупный областной центр. Внешне они ничем не выделялись среди прочей публики, и даже памятливые горожане не сразу узнали бы в этой компании тех, кто в нулевых, то бишь пару десятилетий назад, был наделен главными приметами мужского успеха: властью, славой и деньгами.

Дмитрий Рычагов был председателем законодательного собрания области, и по этой причине друзья присвоили ему пожизненное прозвище Спикер. На своей должности он пережил двух губернаторов, трех мэров и реально рулил субъектом Федерации. Издавал местные законы, обеспечивал парламентский контроль за работой исполнительных органов, расчетливо чередуя требовательность и лояльность, чем снискал репутацию гибкого и масштабного руководителя. Власть его была крепкой и цепкой.

Игорь Голевой считался народным кумиром. Некогда играл центральным нападающим местного футбольного клуба, выступавшего в высшем дивизионе. Естественно, в кругу друзей носил прозвище Форвард. Призывался в сборную страны, ЦСКА и «Спартак» тянули его к себе, но он остался верен своим болельщикам и родной команде. После завершения игровой карьеры руководил клубом в качестве главного тренера и дважды довел его до бронзовых медалей. Это было временем славы.

Семен Фондер был основателем и управляющим инвестиционного фонда. Он умел привлечь вкладчиков высокодоходными обещаниями, которые, как правило, выполнял. Балансировал, вкладывая деньги в акции, облигации, недвижимость, передовые технологии. Капитал инвесторов рос, и у Фондера денежки не переводились. Так что прозвище Коммерс было ему в самый раз.

Конечно, власть, слава и деньги в провинции не те, что в столицах, но применительно к обстоятельствам места эти мужчины в полной мере познали успех. Сближало их не только это. Митя Рычагов, Гарик Голевой и Сеня Фондер были одноклассниками и дружили с младых ногтей. Все трое родились в 1966 году, и летом нынешнего, 2026-го им предстояло отметить 60-летие. Вот будущие юбиляры и собрались порешать, как обставить круглую дату. По правде сказать, тема эта вызывала у них скорее грусть, нежели энтузиазм, и они старательно ее обходили, вспоминая живописные кадры прошлой жизни.

Когда Голевой принялся описывать, как в лохматом году вколотил мяч самому Ринату Дасаеву, Фондер, слышавший об этом подвиге сотню раз, не выдержал и удалился. Полюбовался рекой, прогулялся между столиками, а вернувшись, услышал, что уже Рычагов исполняет свою любимую сагу о том, как фотографировался с председателем Государственной думы перед началом избирательной кампании.

— И, представляешь, он мне прямо так и сказал: «Парламент — не место для дискуссий. Помни об этом!»

— А теперь и я вам кое-что поведаю, — нарушил курение фимиама Фондер. — Поблизости сидит компания и приглядывается к нам. Я проходил мимо их столика, и один говорит: «Что это за перцы? Вроде бы когда-то я их видел, а вспомнить не могу». А другой, который примерно наших лет, отвечает: «Раньше эти мужички были в силе, народ их уважал. А кто они теперь, понятия не имею. Просто сбитые летчики». Так и сказал: сбитые, блин, летчики. Ну как, довольны?

— Покажи мне его, — завертелся по сторонам Голевой. — Я его мигом в штопор отправлю!

— Сиди, истребитель хренов, нам только скандала не хватает, — урезонил его Фондер.

— Нет, почему это мы сбитые? Кем сбитые? — теперь уже завелся Рычагов.

Строго говоря, он был прав, никто их не сбивал. Просто для каждого наступило время спуска с горы. Спикер, к примеру, счел разумным не входить в клинч с присланным из Москвы очередным губернатором и ушел в отставку, в обмен получив обещание не ворошить его яркое прошлое. Форвард в роли главного тренера устраивал всех до той поры, пока футбольный клуб был прописан отдельной строкой в бюджете области. Но с приходом финансового кризиса строка выпала, дотации сократились, хороших игроков растащили конкуренты, команда отползла в аутсайдеры, и тренерская звезда закатилась. Тот же злосчастный финансовый коллапс подорвал позиции фонда, управляемого Коммерсом. Рынок просел, основные активы стало трудно продать, перепуганные вкладчики двинулись к выходу. Кончилось тем, что пришлось ликвидировать фонд и возвращать инвесторам остатки их денег. Трое наших героев ушли с должностей примерно в одно время, когда им было между сорока и пятьюдесятью. То есть в возрасте мужского расцвета. Конечно, им поступали предложения. Но, приняв их, они бы теряли либо в статусе, либо в доходах, а чаще всего и в том, и в другом. Будучи людьми гордыми, к тому же с завышенной самооценкой, они предпочли остаться за кадром, формально числясь кто консультантом, кто референтом, кто членом наблюдательного совета.

— Никто нас не сбивал! — сердито пыхтел Рычагов. — Мы многого достигли, мы были на виду, но все в этой жизни конечно. И нет повода комплексовать.

— Согласен! — провозгласил Фондер. — Тогда прекрати без конца вспоминать, как ты столичным начальникам устраивал отдых с рыбалками и русалками. И как потом перед тобой в Москве распахивали двери и стелили ковры. Нет и не будет больше ковров, моль проела.

— Такое впечатление, что ты прямо тоскуешь по тем временам, — добавил Голевой. — Может, именно по этому кажешься сбитым летчиком.

— А ты кем кажешься? — вскипел Спикер. — Да от одной истории, как ты за сборную англичанам забил, с ума сойдешь! Это ж надо — Лужники орали: «Гарик! Гарик!» А Бекхэм тебе сказал: «Gue, you are not shit».

— Это в самом деле смешно, — поддакнул Коммерс и тут же получил ответку.

— А мне смешно, когда ты вспоминаешь свою яхту и виллу на Лазурке, — злобно зашипел Форвард. — Где они теперь? Ушли за долги! Нет, ты, конечно, не сбитый летчик, ты матрос с затонувшего корабля!

Увидев, что за нарастающим скандальчиком с удовольствием наблюдает весь ресторан, друзья притихли и обратились к еде. К разговору вернулись, когда подали диджестив.

— Скажи честно, — спросил Голевой Рычагова, — ты скучаешь по тому времени или по себе тогдашнему? Что бы ты хотел вернуть?

— Не знаю. В настоящем времени нет меня прошлого. А в прошлом нет меня сегодняшнего.

— Можно вывезти девушку из деревни, но нельзя вывести деревню из девушки, — наставительно изрек Фондер. — Вот где ключ к нашему групповому 180-летию. И у меня возник гениальный план!

…Теплым летним вечером полторы сотни немолодых, однако же и не старых мужчин и женщин сошлись к популярному ресторану в центре города. Над входом светилась надпись: «Клуб сбитых летчиков». Шкаф-фейсконтроль, проверяющий приглашения, задавал всем один вопрос: «Не желаете ли обнулиться?»

Сразу за дверью стоял стеллаж с глянцевыми журналами двадцатилетней давности, которые прививали народу дух потребительства. Рядом размещалась сувенирная продукция: кнопочные телефоны, в том числе легендарный «Верту», футболка Аршавина, огромные солнечные очки, белые наушники, ремни с пряжкой на полживота и джинсы с низкой, аж на причинном месте, посадкой. Интерьер ресторана был оформлен как салон самолета. Стюардессы рассаживали гостей за столики, предварительно интересуясь: «Предпочитаете бизнес-класс? Доплату не взимаем». Или: «В эконом-классе будут танцы под живую музыку, могу предложить удобные места у аварийных выходов». На развешанных по стенам мониторах сменяли друг друга фрагменты фильмов «Ночной дозор», «Антикиллер», «День радио», «Бумер», «Брат 2».

В меню были представлены закуски «Дефолт» и «Баррель», среди горячих блюд — стейк «Золотой парашют», рыба «Нефтяная игла», утка «Гус Хиддинк». Далее следовали воздушный десерт «Ипотечный пузырь» и пирожные «Голубые фишки». Алкоголь был изобилен, от белого вина «Рецессия» до водки «Откат» и коньяка «Черный вторник».

Прозвучали фанфары, и на авансцену выплыли одетые авиаторами Спикер, Форвард и Коммерс. Переждав овацию зала, первым взял слово Рычагов.

— Дамы и господа! Экипаж сбитых летчиков в составе командира корабля, второго пилота и старшего бортпроводника благодарит вас за то, что выбрали нашу компанию! Мы совершим беспосадочный перелет обратным курсом во всем нам памятные нулевые.

— Просим вас занять свои места, мужчин — расстегнуть ремни, чтобы увеличить вместимость желудка, женщин — укрупнить декольте, дабы сделать наш полет зрелищнее! — подхватил спич командира второй пилот Голевой. — Убедитесь, что сиденья и спинки кресел соответствуют весу ваших тел, столики сервированы, а ручная кладь не содержит ценных предметов, ибо на большой высоте экипаж не гарантирует их сохранность.

— Обратите внимание на аварийные выходы, — продолжил инструкцию старший бортпроводник Фондер. — Они надежно задраены и в случае чрезвычайной ситуации бесполезны. Также на борту полностью отсутствуют надувные спасательные жилеты и парашюты. В случае разгерметизации салона следует незамедлительно ввести в организм дозу разрешенных на борту спиртных напитков. Сперва обеспечьте напитком себя, а потом свою даму или кавалера.

— Приятного полета, дорогие сбитые летчики! — хором воскликнула троица, и оркестр грянул приснопамятную песню «Полковнику никто не пишет».

Почти все гости были меж собой знакомы, хотя давно не виделись. И сейчас они с любопытством оглядывали друг друга и беззастенчиво врали: «Ты совсем не изменился!» В нулевые все они были на виду. Потом кто-то отошел от дел по состоянию здоровья, кому-то все надоело, кого-то, как сейчас выражаются, отменили, а некоторым даже выпала злая доля арестанта.

И вот спустя два десятка лет они погрузились в сладкую ностальгию. Никто не поминал былых обид. Бывший банкир обнимался с прессовавшим его силовиком, устраивавшие разборки конкуренты были счастливы видеть друг друга... Кто там когда-то кого-то надул, выжил, заказал, подсидел, — сейчас не имело значения. Старые шрамы заросли.

Лучшие музыканты города исполняли хиты «Мумий Троля», «Зверей», «Умы Турман», Глюкозы, Кати Лель и, само собой, Шнура, куда без него. На танцполе зажигали парочки с приставкой «экс»: директриса модного дома с гендиректором строительной корпорации, премьерша драматического театра с президентом страховой компании, владелица рекламного агентства с городским прокурором. Бывшие чиновники, ректоры, депутаты, следователи, врачи, сетевые торговцы и медиаменеджеры смешались в праздничную кучу-малу. Звенели бокалами, сыпали сплетнями, с равным удовольствием вспоминали свои «боевые вылеты» и «жесткие приземления».

А когда за окнами, декорированными под иллюминаторы, забрезжил рассвет, хмельные гости взяли в круг счастливых юбиляров и заголосили хором шлягер «Тату» — «Нас не догонишь!».

…Теплым осенним днем трое не молодых, но, однако же, и не старых мужчин обедали в том же ресторане на берегу той же реки. Спикер, Форвард и Коммерс наслаждались послевкусием юбилейной вечеринки.

— У меня месяц телефон не замолкал, — рассказывал Рычагов. — Одни благодарили, другие обижались, что не позвали. В общем, поставили мы город на уши.

— Да уж, напомнили миру о себе, — подхватил Фондер. — Представляете, мне работу предложили. Первым заместителем начальника налоговой инспекции. Как думаете, согласиться?

— Ты же всю жизнь от налогов уходил, — хихикнул Рычагов.

— Вот именно, — подтвердил Фондер. — Поэтому я знаю, где их искать.

— Самое интересное, что и меня позвали, — вступил в беседу Голевой. — Спортивным директором в наш футбольный клуб. Сказали, приходит новый владелец с большим кошельком, нужно талантливых игроков закупать. А у меня на это нюх.

Друзья подняли бокалы за удачу.

— А знаете, что еще интересно, — задумчиво произнес Коммерс. — Как только мы тряхнули стариной, так она вылетела из головы. Я перестал думать о прошлом. Захотелось новой жизни. Как говорил не помню какой мудрец, где конец, там всему начало. Что думаешь, Спикер?

— Насчет новой жизни? — переспросил тот. — Лично мне в самый раз. Я ведь говорил вам, что после развода у меня случился роман. Так вот, в назначенный срок приходите крестить сына.

— Ну ты даешь! — ахнул Форвард. — Может, наконец отстанешь от нас с вечными поучениями. Переключи свою мудрость на наследника.

— И главное, научи его никогда не считать себя сбитым летчиком, — посоветовал Коммерс, и друзья приравняли эту мысль к очередному тосту.

Источник: Вечерняя Москва vm.ru