«Панды лучше авианосцев»: почему мир разлюбил Америку и полюбил Китай за один год

Вечерняя Москва vm.ru · 2 ноября 2026 · g1816670

Мир перестал воспринимать США как главный ориентир. Опрос Pew Research Center показал: впервые за всю историю замеров Китай обошел Америку по симпатиям — 27 стран из 36 отдают предпочтение Пекину. Россия в этой картине — не исключение, а страна, которая раньше других отказалась от гегемонии США: пока Европа только обнаруживает ненадежность американского «зонтика», мы уже живем в реальности, где Китай — главный партнер. И, судя по цифрам, курс на Восток оказался выгоднее.

Недавно американский исследовательский центр Pew Research Center опубликовал поразительные данные. Оказалось, что в большинстве стран мира люди стали лучше относиться к Китаю, чем к США. А сенсация вот в чем: за всю историю подобных опросов такого еще не было — Китай впервые обошел Америку по симпатиям мирового общественного мнения.

Корреспондент «Вечерней Москвы» решила выяснить у экспертов, почему Америка, десятилетиями считавшаяся главным ориентиром для половины мира, так быстро теряет симпатии, а Китай, еще недавно воспринимавшийся как фабрика дешевого ширпотреба, становится привлекательнее. И главное: что это значит для России, которая, судя по всему, уже живет в той реальности, к которой остальные только приближаются.

Причина такого сдвига, впрочем, не столько в растущей популярности восточной державы, сколько в падающих рейтингах США и поступках ее скандально известного президента. Люди устали от американского вмешательства в политику и жизнь других стран. Три четверти респондентов в 17 странах со средним уровнем дохода заявили, что США слишком активно лезут во внутренние дела других государств. Про Китай так думают лишь 45 процентов. Разница почти двукратная. И это не абстрактные цифры: в Пакистане 84 процента опрошенных считают Китай надежным партнером, а США — только 36 процентов. В ЮАР — 72 пункта против 46. Даже в Канаде, ближайшем соседе и союзнике Америки, доля тех, кто называет США надежным партнером, рухнула с 83 процентов в 2022 году до 35 процентов в 2026-м.

Получается, Россия, которую в опросе Pew Research Center участвовать не позвали, больше не исключение. Просто мы прошли этот путь раньше других. По данным Левада-Центра, положительное отношение к Китаю среди россиян с 2022 года не опускалось ниже 80 процентов. По данным ВЦИОМ, для 60 процентов россиян Китай — это сильная экономика и развитое производство. Любопытно и то, как география влияет на восприятие. Жители Дальнего Востока почти в 1,3 раза чаще называют Китай дружественным государством, чем россияне в целом. Для дальневосточника поездка в Китай зачастую проще и дешевле, чем в Москву, а приграничная торговля, медицинский и образовательный туризм — часть повседневной жизни. Там, где Китай рядом, он воспринимается не как далекий «восточный партнер», а как сосед, с которым можно иметь дело.

Разобраться в ситуации помог доктор исторических наук, участник специальной военной операции, политолог Антон Бредихин, который много лет изучает международные отношения и не раз объяснял, как за громкими заявлениями политиков стоят вполне конкретные интересы. Его оценка происходящего оказалась жесткой, но точной.

— Трамп в начале своего президентства четко сказал, что отказывается от поддержки Европы — в том числе по украинскому вопросу, в том числе по финансированию Украины, — говорит Бредихин. — Для него немаловажно, чтобы американские интересы были не то что выше всех — обычно они и до этого были на первом месте, — но чтобы они были единственными.

Но Трамп, говоривший, что выбирает Америку и ее внутренние проблемы, быстро показал, что слова и дела не равны в политике. На деле он начал вмешиваться в дела других стран с еще большей интенсивностью, нежели его предшественники. Сначала он сократил обязательства перед Европой, объясняя это тем, что Америка не должна платить за чужие конфликты, а затем перенаправил освободившиеся ресурсы на прямые угрозы и давление там, где видит интерес Вашингтона.

— В декабре 2025 года Трамп объявил «полную и тотальную блокаду» всех нефтяных танкеров, следующих в Венесуэлу или из нее, и заявил, что президенту Мадуро было бы «разумно» уйти в отставку. А в ночь на 3 января 2026 года американские военные нанесли удары по Каракасу и другим городам Венесуэлы, после чего спецназ захватил президента Николаса Мадуро и его жену Силию Флорес прямо в их резиденции и вывез их в Нью-Йорк. Потом Трамп назначил специального посланника по Гренландии и заявил, что США «должны иметь» этот остров по соображениям национальной безопасности, — перечисляет эксперт. — Дальше — больше. Трамп перешел от слов к делу. В начале июня 2026 года США нанесли серию ударов по иранским объектам — сначала по системам ПВО и радарам возле Ормузского пролива, затем по военным целям вглубь страны. Иран ответил ударами по американским базам в Бахрейне, Кувейте и Иордании, а также объявил о полном закрытии Ормузского пролива. Трамп публично заявлял, что США будут бить «очень жестко», и грозил захватить иранскую нефтяную инфраструктуру на острове Харк. К середине июня конфликт перерос в полномасштабную войну с участием Израиля, а Трамп говорил о возможности «полного уничтожения» Ирана.

При этом доказательств того, что Иран возобновлял ядерную программу, которая оправдывала бы такие удары, так и не было предъявлено. По сути, это война по выбору — не вынужденная оборона, а попытка силой навязать свою волю суверенному государству.

Получается парадокс: Трамп пришел с обещанием не вмешиваться, а вместо этого расширил географию вмешательства. Европе сказал «платите сами», а Венесуэле, Гренландии и Ирану — «мы придем и решим». Причем в каждом случае под разными предлогами: национальная безопасность, борьба с наркотиками, борьба против всего плохого и за все хорошее. Но суть одна — Америка действует там, где видит интерес, и не спрашивает разрешения.

— Мы видим огромное влияние и понимание того, что стратегия, которой придерживается Китай, является более стабильной, прямой и консервативной с точки зрения отсутствия резких скачков, которые были в отношениях с американцами, — продолжает политолог. — Поэтому все больше и больше европейских стран отдает предпочтение именно китайской стороне — в симпатиях, во взаимоотношениях и в перспективах дальнейшего сотрудничества.

В свою очередь, председатель коллегии АНО «Центр исследований и развития евразийства», эксперт-политолог Юрий Самонкин уверен, что Россия действует правильно, и объясняет, как это работает.

По словам эксперта, Москва и Пекин создали модель взаимодействия, которой больше нет ни у одной пары стран в мире. Они голосуют синхронно в Совете Безопасности ООН, координируют позиции по ключевым международным вопросам и наращивают торгово-экономические связи вопреки санкциям и пошлинам.

— Китай и Россия поддерживают друг друга по самым чувствительным вопросам, — отмечает Юрий Самонкин. — Китай, например, выступил с резолюцией по Украине, где отдельно осудил удары по атомным объектам — чтобы не допустить повторения Чернобыля. А Россия, в свою очередь, признает Тайвань частью Китая и не лезет в его внутренние дела. Это не просто слова — это взаимная поддержка, которая работает в обе стороны.

Отдельно эксперт останавливается на роли БРИКС. По его оценке, объединение стало «уникальной альтернативой всему тому, что Запад выстраивал последние 30 лет, но так и не смог выстроить из-за близорукости и превышения своих геополитических целей. Именно БРИКС, по мнению эксперта, помогает России доносить свою позицию до стратегических партнеров и демонстрирует, что международной изоляции нет — есть лишь нежелание Запада слышать.

— Россия и Китай могут подписать декларацию о многополярности, — продолжает он. — Страны Запада, конечно, будут голосовать против — Британия, балтийские государства, которые живут в парадигме русофобии и холодной войны. Но большинство развивающихся стран и государства Юго-Восточной Азии воспримут эту концепцию как новую надежду на перемены.

Политолог подчеркивает: Китай не идет по западному пути. Он не навязывает свою волю силой, не создает военные блоки, не размещает базы по всему миру. Вместо этого Пекин выстраивает отношения через экономику, культуру и технологии.

— Китай — древняя цивилизация с тысячелетней историей, — говорит эксперт. — Они прекрасно понимают, что можно покорять мир не пушками, а гармонией. Дарить панды дружественным странам, нести в мир маркетплейсы и цифровые технологии — это работает лучше, чем авианосцы.

По мнению Самонкина, именно этот подход делает Китай привлекательным для все большего числа стран. И Россия здесь не просто наблюдатель — она часть этого нового мира, где взаимодействие строится на взаимном интересе, а не на давлении.

— Россия берет на себя постсоветское евразийское пространство, Китай — Центральную и Юго-Восточную Азию, — поясняет он. — Получается треугольник при многополярности, где наследие Трампа будет угасать, а Восток — подниматься. И Россия в этом раскладе усиливается: к нам приходят технологии, трудовые ресурсы, инвестиции. Мы берем этот опыт и строим свое.

Главный вывод Самонкина звучит так: мир движется к разграничению сфер влияния, и Россия в этом новом порядке не наблюдатель, а один из центров силы. Треугольник Россия — Китай — США будет определять правила игры, но каждая сторона будет играть по ним только до тех пор, пока это отвечает ее интересам.

Так что переориентация на Восток — не про то, что Россия «нашла замену» Западу. Мы просто перестали ждать, пока нас позовут за общий стол, и начали строить свой. Пока Европа и США выясняли, кто кому должен и кто главнее, Россия и Китай просто делали то, что делают нормальные партнеры: считали деньги, строили заводы, открывали магазины. Результат оказался неожиданным для многих: нас не изолировали — нас переориентировали, и на новом направлении оказалось выгоднее. Меньше разговоров — больше конкретных сделок.

По данным Весеннего опроса глобального отношения 2026 года Pew Research Center

Доля юаня на московском валютном рынке выросла с 3 процентов в 2022 году до 99,8 процента после санкций против Мосбиржи. Одновременно с этим число российских участников китайской платежной системы CIPS выросло с 76 в феврале 2022 года до 210 в июне 2026-го.

Марина Анастасиади, финансовый аналитик:

— Россия оказалась в выигрыше, потому что мы вовремя переориентировались. Пока Европа спорила, кто главнее, мы начали торговать с теми, кто готов покупать и продавать без политических условий. По данным на первое полугодие 2026 года, товарооборот между Россией и Китаем достиг 240 миллиардов долларов и продолжает расти. По итогам года выйдем на новый рекорд — около 250 миллиардов. И это не просто торговля сырьем. Китай поставляет машины, оборудование, электронику, мы — энергоносители и сельхозпродукцию. Но главное — начинается кооперация. Импорт комплектующих вырос на 51,6 процента: машины собирают в России, а не просто везут готовыми. Это уже рабочие места и технологии, которые остаются у нас. Инвестиции — второй показатель. В России зарегистрировано 15,5 тысячи компаний с китайским участием — в 11 раз больше, чем пять лет назад. Доля китайского бизнеса среди всех иностранных компаний выросла с 3,6 до 23,6 процента — первое место. Совместных проектов уже на 240 миллиардов долларов.

Экспортируют при этом, повторюсь, не только нефть и газ. Российские кондитерские изделия, молочная продукция, кофе, софт находят покупателя в Китае. Под брендом «Сделано в России» в Шанхае открыты магазины, где более 180 производителей представили свыше 3300 товаров.

Китайский рынок открыт для нас не из симпатии, а потому что нам есть что предложить. Это не «дружба против кого-то», это нормальный бизнес. Пока США и Европа выясняют отношения и вводят санкции, Россия и Китай строят заводы и наращивают товарооборот.

Источник: Вечерняя Москва vm.ru