Кто получит Нобелевскую премию в 2026 году: прогноз ученых МФТИ
МФТИ — Московский физико-технический институт ·
Кто в этом году может получить Нобелевскую премию? Мы спросили ученых МФТИ, какие исследователи, открытия и научные направления, по их мнению, имеют самые высокие шансы на Нобелевские премии 2026 года по физике, химии и физиологии или медицине. Эксперты назвали своих фаворитов и объяснили, какие достижения последних лет могут оказаться в центре внимания Нобелевского комитета. Химия: от батарей и катализаторов до молекулярных интерфейсов "В 2026 году среди главных претендентов на Нобелевскую премию по физике выглядят создатели основ квантовых вычислений и пионеры «твистроники» — направления, название которого происходит от английских слов twist («крутить») и electronics («электроника»). Поскольку наша лаборатория в большей степени занимается именно этим направлением, расскажу о нем подробнее. Главными кандидатами здесь считаются физики Аллан Макдональд, Рафи Бистритцер и Пабло Харильо-Эрреро. Несколько лет назад они совершили прорыв: оказалось, что два слоя графена — углеродной пленки толщиной в один атом — при повороте друг относительно друга на «магический угол» в 1,1 градуса кардинально меняют свойства. Например, материал может становиться идеальным проводником электричества без сопротивления. Этот эксперимент запустил настоящую технологическую гонку. Если сначала необычные свойства наблюдали только при температурах, близких к абсолютному нулю, то сегодня подобные «слоеные» структуры создают уже из других сверхтонких полупроводников. Накладывая материалы друг на друга под нужным углом, удается придавать им новые свойства, которые сохраняются при гораздо более высоких температурах. Это превращает твистронику из сугубо фундаментальной науки в потенциальную основу электроники будущего. Присуждение Нобелевской премии за твистронику стало бы признанием метода, который изменил подход к созданию материалов. Если раньше для изменения их свойств приходилось создавать сложные сплавы и добавлять примеси, то теперь иногда достаточно просто сложить листы материала и повернуть их под правильным углом. Именно такие изящные решения, способные менять технологии, и становятся открытиями нобелевского масштаба", — Александр Чернов, заведующий Лабораторией физики магнитных гетероструктур и спинтроники для энергосберегающих информационных технологий МФТИ. "Установки класса «мегасайенс» позволяют наблюдать материал непосредственно во время работы — например, проследить, что происходит с электродом при зарядке аккумулятора или с катализатором под действием света. Для этого используют синхротронные методы in situ, которые показывают изменения структуры и электронного состояния вещества. 11 августа 2026 года в России официально открыли СКИФ — источник синхротронного излучения поколения 4+ в Кольцово. Сейчас комплекс поэтапно вводят в эксплуатацию. Показательный пример таких исследований — работы профессора Ли Сонга (Li Song, 宋礼) из Национальной лаборатории синхротронного излучения Университета науки и технологий Китая (USTC). Значительная часть его исследований посвящена литиевым, натриевым и водно-цинковым аккумуляторам. Его группа изучает, как ионы проходят через электролит и встраиваются в электрод, как при этом меняются структура материала и состояние атомов металла. Синхротронные методы позволяют наблюдать эти процессы непосредственно во время заряда и разряда, что помогает искать пути к более быстрой зарядке, длительному сроку службы и стабильной работе батарей. Еще одно важное направление — катализ: получение водорода и кислорода при электролизе воды, превращение углекислого газа и нитратов, а также фотокаталитические реакции. Исследователи изучают, где находится активный центр катализатора, как он меняется в ходе реакции и какие промежуточные вещества определяют скорость и состав продуктов. Эти знания необходимы для разработки более эффективных способов получать топливо и химические вещества с использованием электричества и света. Масштаб работ профессора Сонга и его вклад в изучение материалов непосредственно в процессе их работы дают основания считать именно его достойным Нобелевской премии по химии", — Илья Завидовский, старший научный сотрудник Центра фотоники и двумерных материалов МФТИ. "На мой взгляд, особую значимость имеете работа Allara, Nuzzo и Sagiv. Сформулированный ими в 1980-х годах принцип стал фундаментом молекулярной инженерии. Они показали, что свойства поверхности твердого тела можно систематически программировать с помощью молекулярной архитектуры поверхностного слоя. Это изменило представление о функциональном материале: активной единицей может быть не весь объем вещества, а интерфейс толщиной в несколько нанометров или даже один молекулярный слой. Эта концепция лежит в основе современного interface engineering и используется в molecular electronics, органической и перовскитной фотоэлектронике, биосенсорах, электрохимии и катализе. Современные методы позволяют уже не просто создавать самоорганизованные монослои, а проектировать молекулярные интерфейсы с заранее заданными свойствами. В этом контексте работы Allara, Nuzzo и Sagiv приобретают особое значение: они заложили один из первых экспериментально подтвержденных подходов к bottom-up engineering функциональных интерфейсов. Спустя более 40 лет их идея остается актуальной и продолжает влиять на развитие нанонауки и современных материалов," — Илья Мартынов, старший научный сотрудник Центра фотоники и двумерных материалов МФТИ. Физиология и медицина: ученые, стоящие за революцией “Одним из главных фаворитов на Нобелевскую премию по физиологии и медицине в этом году я бы назвал исследователей, стоявших у истоков открытия GLP-1 — глюкагоноподобного пептида-1. В первую очередь это Светлана Мойсов, Йенс Юул Хольст и Дэниел Дракер. Именно эту тройку Clarivate в сентябре 2026 года включил в число Citation Laureates за открытие и характеристику GLP-1 и изучение его биологической активности. Это очень сильная «нобелевская» история, потому что фундаментальная физиология, начавшаяся несколько десятилетий назад, в итоге привела к одному из крупнейших медицинских сдвигов последних лет. Исследования GLP-1 позволили понять, как кишечные гормоны регулируют секрецию инсулина, аппетит и энергетический обмен. На этой научной основе появились препараты класса агонистов рецептора GLP-1, которые радикально изменили лечение сахарного диабета 2 типа и ожирения и сегодня применяются у миллионов пациентов по всему миру. Награда может быть присуждена именно сейчас, так как открытие уже прошло проверку временем, а его медицинское значение стало особенно очевидным в 2020-е годы, когда препараты на основе этой биологии получили широкое клиническое применение. Это характерная для Нобелевской премии траектория: сначала фундаментальное открытие, затем десятилетия исследований и лишь после этого — огромный практический эффект, пояснил ученый. Главная сложность состоит скорее не в значимости самой темы, а в выборе лауреатов. В становление GLP-1-терапии внесли существенный вклад также Joel Habener и Lotte Bjerre Knudsen, а Нобелевская премия может быть разделена максимум между тремя людьми. Поэтому комитету придётся провести достаточно жёсткую границу между фундаментальным открытием биологии GLP-1 и последующим превращением этой идеи в лекарственные препараты. Именно проблема авторства и приоритета, на мой взгляд, остаётся главным фактором, который может отложить награждение этой темы ещё на несколько лет. Если комитет снова споткнётся о правило трёх, самый вероятный запасной сценарий — оптогенетика или Уолтер и Мори за UPR как «долг» фундаментальной науке”, — Денис Кузьмин, директор Физтех-школы биомедицинской физики МФТИ. Физика: OLED, атомные часы и новые квантовые материалы «Я бы обратил внимание на работы Адачи, Форреста и Томсона, выполненные в 2000–2010-х годах. Они помогли решить одну из ключевых проблем OLED — низкую эффективность преобразования энергии в свет. В ранних OLED внутренняя квантовая эффективность не превышала 25%, тогда как использование фосфоресцентных материалов позволило приблизить ее к 100%. Именно этот подход сделал современные OLED-дисплеи яркими, энергоэффективными и пригодными для массовой электроники. Впоследствии разработанные решения нашли применение, в частности, в технологиях LG и Samsung, а также в компаниях Kylux и Cynora. При этом основоположниками самой OLED-технологии считаются Чин Танг и Стивен Ван Слейк, поэтому именно у них, на мой взгляд, есть приоритет в возможном получении Нобелевской премии. Я бы также выделил эксперименты по созданию сверхточных атомных часов в оптических ловушках и на оптических переходах, исследования веществ с топологически нетривиальной зонной структурой и работы с муаровыми решетками в двумерных материалах. Эти направления могут стать основой для будущих крупных открытий и вполне заслуживают внимания Нобелевского комитета», — Глеб Федоров, ведущий научный сотрудник Лаборатории искусственных квантовых систем МФТИ.
Кто в этом году может получить Нобелевскую премию? Мы спросили ученых МФТИ, какие исследователи, открытия и научные направления, по их мнению, имеют самые высокие шансы на Нобелевские премии 2026 года по физике, химии и физиологии или медицине. Эксперты назвали своих фаворитов и объяснили, какие достижения последних лет могут оказаться в центре внимания Нобелевского комитета. Химия: от батарей и катализаторов до молекулярных интерфейсов "В 2026 году среди главных претендентов на Нобелевскую премию по физике выглядят создатели основ квантовых вычислений и пионеры «твистроники» — направления, название которого происходит от английских слов twist («крутить») и electronics («электроника»). Поскольку наша лаборатория в большей степени занимается именно этим направлением, расскажу о нем подробнее. Главными кандидатами здесь считаются физики Аллан Макдональд, Рафи Бистритцер и Пабло Харильо-Эрреро. Несколько лет назад они совершили прорыв: оказалось, что два слоя графена — углеродной пленки толщиной в один атом — при повороте друг относительно друга на «магический угол» в 1,1 градуса кардинально меняют свойства. Например, материал может становиться идеальным проводником электричества без сопротивления. Этот эксперимент запустил настоящую технологическую гонку. Если сначала необычные свойства наблюдали только при температурах, близких к абсолютному нулю, то сегодня подобные «слоеные» структуры создают уже из других сверхтонких полупроводников. Накладывая материалы друг на друга под нужным углом, удается придавать им новые свойства, которые сохраняются при гораздо более высоких температурах. Это превращает твистронику из сугубо фундаментальной науки в потенциальную основу электроники будущего. Присуждение Нобелевской премии за твистронику стало бы признанием метода, который изменил подход к созданию материалов. Если раньше для изменения их свойств приходилось создавать сложные сплавы и добавлять примеси, то теперь иногда достаточно просто сложить листы материала и повернуть их под правильным углом. Именно такие изящные решения, способные менять технологии, и становятся открытиями нобелевского масштаба", — Александр Чернов, заведующий Лабораторией физики магнитных гетероструктур и спинтроники для энергосберегающих информационных технологий МФТИ. "Установки класса «мегасайенс» позволяют наблюдать материал непосредственно во время работы — например, проследить, что происходит с электродом при зарядке аккумулятора или с катализатором под действием света. Для этого используют синхротронные методы in situ, которые показывают изменения структуры и электронного состояния вещества. 11 августа 2026 года в России официально открыли СКИФ — источник синхротронного излучения поколения 4+ в Кольцово. Сейчас комплекс поэтапно вводят в эксплуатацию. Показательный пример таких исследований — работы профессора Ли Сонга (Li Song, 宋礼) из Национальной лаборатории синхротронного излучения Университета науки и технологий Китая (USTC). Значительная часть его исследований посвящена литиевым, натриевым и водно-цинковым аккумуляторам. Его группа изучает, как ионы проходят через электролит и встраиваются в электрод, как при этом меняются структура материала и состояние атомов металла. Синхротронные методы позволяют наблюдать эти процессы непосредственно во время заряда и разряда, что помогает искать пути к более быстрой зарядке, длительному сроку службы и стабильной работе батарей. Еще одно важное направление — катализ: получение водорода и кислорода при электролизе воды, превращение углекислого газа и нитратов, а также фотокаталитические реакции. Исследователи изучают, где находится активный центр катализатора, как он меняется в ходе реакции и какие промежуточные вещества определяют скорость и состав продуктов. Эти знания необходимы для разработки более эффективных способов получать топливо и химические вещества с использованием электричества и света. Масштаб работ профессора Сонга и его вклад в изучение материалов непосредственно в процессе их работы дают основания считать именно его достойным Нобелевской премии по химии", — Илья Завидовский, старший научный сотрудник Центра фотоники и двумерных материалов МФТИ. "На мой взгляд, особую значимость имеете работа Allara, Nuzzo и Sagiv. Сформулированный ими в 1980-х годах принцип стал фундаментом молекулярной инженерии. Они показали, что свойства поверхности твердого тела можно систематически программировать с помощью молекулярной архитектуры поверхностного слоя. Это изменило представление о функциональном материале: активной единицей может быть не весь объем вещества, а интерфейс толщиной в несколько нанометров или даже один молекулярный слой. Эта концепция лежит в основе современного interface engineering и используется в molecular electronics, органической и перовскитной фотоэлектронике, биосенсорах, электрохимии и катализе. Современные методы позволяют уже не просто создавать самоорганизованные монослои, а проектировать молекулярные интерфейсы с заранее заданными свойствами. В этом контексте работы Allara, Nuzzo и Sagiv приобретают особое значение: они заложили один из первых экспериментально подтвержденных подходов к bottom-up engineering функциональных интерфейсов. Спустя более 40 лет их идея остается актуальной и продолжает влиять на развитие нанонауки и современных материалов," — Илья Мартынов, старший научный сотрудник Центра фотоники и двумерных материалов МФТИ. Физиология и медицина: ученые, стоящие за революцией “Одним из главных фаворитов на Нобелевскую премию по физиологии и медицине в этом году я бы назвал исследователей, стоявших у истоков открытия GLP-1 — глюкагоноподобного пептида-1. В первую очередь это Светлана Мойсов, Йенс Юул Хольст и Дэниел Дракер. Именно эту тройку Clarivate в сентябре 2026 года включил в число Citation Laureates за открытие и характеристику GLP-1 и изучение его биологической активности. Это очень сильная «нобелевская» история, потому что фундаментальная физиология, начавшаяся несколько десятилетий назад, в итоге привела к одному из крупнейших медицинских сдвигов последних лет. Исследования GLP-1 позволили понять, как кишечные гормоны регулируют секрецию инсулина, аппетит и энергетический обмен. На этой научной основе появились препараты класса агонистов рецептора GLP-1, которые радикально изменили лечение сахарного диабета 2 типа и ожирения и сегодня применяются у миллионов пациентов по всему миру. Награда может быть присуждена именно сейчас, так как открытие уже прошло проверку временем, а его медицинское значение стало особенно очевидным в 2020-е годы, когда препараты на основе этой биологии получили широкое клиническое применение. Это характерная для Нобелевской премии траектория: сначала фундаментальное открытие, затем десятилетия исследований и лишь после этого — огромный практический эффект, пояснил ученый. Главная сложность состоит скорее не в значимости самой темы, а в выборе лауреатов. В становление GLP-1-терапии внесли существенный вклад также Joel Habener и Lotte Bjerre Knudsen, а Нобелевская премия может быть разделена максимум между тремя людьми. Поэтому комитету придётся провести достаточно жёсткую границу между фундаментальным открытием биологии GLP-1 и последующим превращением этой идеи в лекарственные препараты. Именно проблема авторства и приоритета, на мой взгляд, остаётся главным фактором, который может отложить награждение этой темы ещё на несколько лет. Если комитет снова споткнётся о правило трёх, самый вероятный запасной сценарий — оптогенетика или Уолтер и Мори за UPR как «долг» фундаментальной науке”, — Денис Кузьмин, директор Физтех-школы биомедицинской физики МФТИ. Физика: OLED, атомные часы и новые квантовые материалы «Я бы обратил внимание на работы Адачи, Форреста и Томсона, выполненные в 2000–2010-х годах. Они помогли решить одну из ключевых проблем OLED — низкую эффективность преобразования энергии в свет. В ранних OLED внутренняя квантовая эффективность не превышала 25%, тогда как использование фосфоресцентных материалов позволило приблизить ее к 100%. Именно этот подход сделал современные OLED-дисплеи яркими, энергоэффективными и пригодными для массовой электроники. Впоследствии разработанные решения нашли применение, в частности, в технологиях LG и Samsung, а также в компаниях Kylux и Cynora. При этом основоположниками самой OLED-технологии считаются Чин Танг и Стивен Ван Слейк, поэтому именно у них, на мой взгляд, есть приоритет в возможном получении Нобелевской премии. Я бы также выделил эксперименты по созданию сверхточных атомных часов в оптических ловушках и на оптических переходах, исследования веществ с топологически нетривиальной зонной структурой и работы с муаровыми решетками в двумерных материалах. Эти направления могут стать основой для будущих крупных открытий и вполне заслуживают внимания Нобелевского комитета», — Глеб Федоров, ведущий научный сотрудник Лаборатории искусственных квантовых систем МФТИ.